В мире, полном двусмысленности, мы видим то, что хотим видеть

В мире, полном двусмысленности, мы видим то, что хотим видеть

На пасху [пасхальный кролик — пасхальный символ в культуре некоторых стран Западной Европы, Канады и США] больше детей в известной иллюзии видят кролика, тогда как в другие дни большинство видят утку.

Само изображение допускает обе интерпретации, и переход от одной к другой требует определённых усилий. Когда автор материала, Том Вандербильт, показал иллюзию кролика-утки своей 5-летней дочери и спросил её, что она видит, она ответила: «Утку». Когда он спросил, не видит ли она «что-нибудь ещё», она наклонилась и нахмурилась. «Может, здесь есть ещё одно животное?», — предложил Том. Внезапно, признаки понимания и улыбка: «Кролик!».

Как показал эксперимент Эллисон Гопник и её коллег, ни один ребёнок в группе испытуемых в возрасте от 3 до 5 лет самостоятельно не изменил интерпретации подобного рисунка. При проверке детей постарше, треть нашла вторую интерпретацию. Большинство остальных смогло увидеть её, когда была упомянута двусмысленность. Интересно, что дети, самостоятельно определившие обе интерпретации, лучше справлялись с тестированием «теории разума» — возможности оценивать своё собственное состояние по отношению к окружающему миру.

И если вы не смогли сразу же разглядеть утку/кролика, нет причин для беспокойства: в любых исследованиях участвуют взрослые, которые, как отмечают учёные, имеют «предположительно, сложные предметно-изобразительные возможности», не способные переключиться. Кроме того, не существует правильной интерпретации; исследования, ставившие своей целью поиск связи с праворукостью и леворукостью, не принесли никаких результатов. К примеру, жена Тома видит кролика, а он — утку. Оба левши.

И хотя любой человек может увидеть и утку, и кролика, есть одна вещь, которую не видит никто: вы не в состоянии — независимо от того, как сильно стараетесь — видеть утку и кролика одновременно.

По словам Лизы Фельдман Баррет, главы Междисциплинарной научной лаборатории по изучению эмоций Северо-Восточного университета, структура мозга такова, что между нейронами существует гораздо больше связей, чем те, что передают сенсорную информацию извне. Мозг добавляет деталей в неполное изображение и ищет смысл в двусмысленных входных данных. Мозг — это «орган генерации выводов». Она описывает рабочую гипотезу, получающую всё больше подтверждений, под названием предсказательное кодирование, в соответствии с которой восприятие управляется вашим собственным мозгом и корректируется поступающей извне информацией. В противном случае, мозг не справился бы со слишком большим количеством поступающей на сенсорный вход информации. «Это неэффективно, — говорит Лиза. — Мозгу приходится искать другие способы работы». Так что он постоянно предсказывает. Когда «входящая сенсорная информация не соответствует вашим предсказаниям, вы либо изменяете предсказания, либо изменяете получаемую сенсорную информацию».

Связь сенсорного входа с одной стороны, и предсказания с формированием ожиданий с другой, наблюдалась в лаборатории. В исследовании, опубликованном в журнале Neuropsychologia, когда людей просили подумать о правдивости утверждения, связывавшего объект и цвет — к примеру, «банан жёлтый» — активировались те же самые области мозга, которые работали при обычном распознавании цветов. Будто бы размышления о том, что банан жёлтый, не отличаются от реального наблюдения жёлтого цвета. Хотя исследователи предупредили, что восприятие и представление знаний — не один и тот же феномен.

В начале 2016 года в психологической лаборатории Нью-Йоркского университета группа испытуемых посмотрела 45-секундный ролик о жестокой стычке между полицейским и безоружным гражданским. Из записи неясно, вел ли себя сотрудник полиции, пытаясь надеть наручники на человека, сопротивлявшегося аресту, неправомерным образом. До просмотра ролика испытуемых попросили описать отношение к сотрудникам полиции. Испытуемым, за движениями глаз которых осуществлялось скрытое наблюдение, предлагалось дать оценку. Неудивительно, что люди, которым не нравилась полиция, возлагали вину на полицейского. Но это относилось только к тем, кто во время просмотра фокусировал внимание на полицейском. Испытуемые, которые не смотрели на полицейского, выносили одинаковые решения о наказании вне зависимости от отношения к полиции.

По словам руководителя Лаборатории социального восприятия и мотивации в Нью-Йоркском университете Эмили Балчетис, «внимание можно рассматривать как то, на что вы позволяете смотреть своим глазам». Люди, выносившие обвинительные решения в адрес полицейского, больше времени обращают внимание на офицера полиции [и, если брать во внимание иллюзию кролика/утки, они не способны были наблюдать за полицейским и гражданским одновременно]. «Если вы чувствуете, что это чужой, вы смотрите на него больше. Вы смотрите на человека, который может показаться опасным для вас».

В исследовании, посвящённом иллюзии кролика/утки, профессор психологии Нью-Йоркского университета Джей ван Бэвел вместе с коллегами показывал испытуемым серию изображений либо «морских обитателей», либо «животных с фермы». Испытуемые получали положительные или отрицательные оценки за каждое правильное распознавание. Если они заканчивали игру в плюсе, то получали мармеладки. В минусе? Консервированную фасоль. Фокус заключался в том, что на последней картинке была изображена двусмысленная фигура лошади-тюленя. Чтобы заполучить мармеладки и не есть фасоль, испытуемым нужно было увидеть, какой из вариантов даст им плюс. В основном, им это удавалось. Но что, если испытуемые видели оба варианта и просто сообщали о предпочтительном? Они снова провели эксперимент, с группой новых испытуемых, и на этот раз с отслеживанием движений глаз. Те, у кого было больше мотивации увидеть животное с фермы, как правило, сначала смотрели на кнопку «животное с фермы» [клик отмечал их ответ и переводил на следующую картинку], и наоборот. Их зрение было настроено на выгодный им выбор.

Но когда авторы исследования сообщили о якобы произошедшей компьютерной ошибке, и что распознавание «морского обитателя» избавит от участи обладания консервированной фасолью, большинство испытуемых придерживалось первоначальной интерпретации — даже в свете новой мотивации. По словам Бэвела, невозможность заново интерпретировать изображение, которое уже сформировалось в сознании, объясняется попыткой разобраться в значении двусмысленной картинки, в первую очередь устраняющей двусмысленность.

Как происходит превращение поступающей из окружающего мира информации в правдивую с точки зрения мозга, и что может заставить кого-то изменить собственное мнение, отказавшись от первоначальной интерпретации кролика/утки, неясно. Не стоит исключать значение того, как изображение нарисовано, или как его показывают. Может быть, нейроны, помогающие в интерпретации утки, устают или «насыщаются», и внезапно появляется кролик?

Один из аргументов сводится к тому, что интерпретация возникает «снизу вверх». Противоположная теория — интерпретация «сверху вниз», предполагающая некую работу в мозге, которая предрасполагает к смене интерпретации: мы уже узнали о ней, мы ожидаем её, мы активно её ищем. Другие считают, что это гибридная модель.

Юрген Корнмайер из Института перспективных областей психологии и психического здоровья во Фрайбурге вместе с коллегами предложил одну гибридную модель, которая ставит под сомнение различие между «снизу вверх» и «сверху вниз». Даже самая ранняя активность глаз и ранних систем, ответственных за восприятие зрительных образов, предают влияние сверху вниз — и информационный поток никоим образом не может считаться односторонним. Они предполагают, что даже если мы не замечаем кролика и утку, наш мозг уже может подсознательно определить ненадёжность изображения, и решить, «не распространяться об этом». По мнению Корнмайера, мозг сам обманывает вас.


Как изменить себя если не хватает силы воли
7 ОБЕЩАНИЙ, КОТОРЫЕ НУЖНО ДАТЬ САМОМУ СЕБЕ И НЕПРЕ...

Читайте также: