Загадки трапезундской двери. Продолжение четвёртое

Загадки трапезундской двери. Продолжение четвёртое

Пещера, действительно, была необычной даже для специалистов в этой области.

Необычность, граничащая с уникальностью, заключалась в том, что в небольшой по объёму и площади, как казалось, при первом ознакомительном осмотре пещеры, было видно, что за время её существования в ней сошлось несколько миров, несколько цивилизаций.

И каждый из этих миров невольно оставил следы своего существования в виде некоторых артефактов, которые были интересны и важны, как учёным исследователям, так и христианскому священнику Иоанну, которые жаждали узнать больше о прошлом и найти конкретные исторические факты и предметы уникальной истории прошлых эпох.

Однако уникальность пещеры обнаружилась не только в самих залах пещеры, но уже и на подступах к входу в пещеру.

А, если точнее, то в нескольких входах в пещеру.

Дело в том, что наши исследователи попали в пещеру не так просто, как может показаться: шли, шли по подземному тоннелю и вошли в пещеру.

Нет. Это было сложнее и от этого неожиданнее результат обнаружения пещеры.

Сложность заключалась в том, что, продвигаясь вдоль странного тоннеля, местами напоминающего подземное царство мёртвых, исследователи обнаружили странную развилку тоннеля, которая привела идущих по нему людей в тоннельный лабиринт, который мучил их несколько часов своим хитросплетением.

И, когда они начали отчаиваться, неожиданно обнаружили перед собой странную небольшую дверь.

Эта дверь была выполнена из очень твёрдой породы дерева. Какой породы именно сразу определить было трудно. Даже после ощупывания и простукивания её почти всеми членами подземной экспедиции.

Ясно было лишь то, что дверь старая, но не очень древняя. Она была крепка и мало подверглась сырому тлению, обычному для деревянных изделий, долго находящихся в сырых подземельях.

Особенностью данной двери было и то, что, надёжно закрывая проход в тоннеле, дверь не имела замков, ни наружных, ни внутренних.

Куда вела эта дверь, было большой загадкой для членов подземной экспедиции.

Каким способом можно было открыть эту дверь, наши исследователи также совершенно не представляли.

Механическое воздействие на взлом, взрыв или что-то подобное абсолютно исключалось ввиду отсутствия такой возможности. Каких-либо инструментов или подсобных материалов совершенно не было.

Посовещавшись, решили возвращаться на поверхность, чтобы вернутся позже, подготовившись для дальнейшего исследования тоннеля и этой странной двери более основательно.

Однако возвращение на поверхность земли имело свои проблемы.

Возвращаться нужно было через тот искусственный тоннельный лабиринт, который наши исследователи преодолевали, продвигаясь под землёй в сторону от церковной площади к странной тоннельной двери.

И впереди и за спиной подземных путешественников были проблемы, которые требовали своего разрешения.

Вместе с тем, на фоне физической усталости, возникшие трудности ещё и раздражали особенно нетерпеливых исследователей.

Один из начинающих археологов, обученный, видимо, для решения более простых чрезвычайных ситуаций и психологически не совсем готовый к необычным огорчениям перед уходом в обратный путь неожиданно проявил крайнюю невыдержанность.

Он раздражённо заворчал, пнув при этом один из булыжников, окаймляющих дверь в виде импровизированного дверного наличника, возмещая на нём горечь постигших всех неудач.

Остальные участники экспедиции укоризненно посмотрели на него, но промолчали.

После чего все медленно направились в обратный путь.

Но не успели они пройти и пяти метров, как за их спинами в подземной тишине неожиданно раздался странный каменно-металлический скрежет, подвергший психику людей испытанию на устойчивость к стрессам, изменив при этом недавние планы исследователей.

Когда исследователи с напряжённой опасливостью вернулись к загадочной неприступной двери, они увидели, что дверь приоткрылась, как бы приглашая войти в недра зияющей темноты непознанного задверья.

Жутковатое чувство страха перед неизвестностью овладело, кажется, всеми, кто заглянул в темноту пространства за открывшейся дверью.

Напряжённое молчание и вопрос: «А что там?» в стеснённых условиях подземных катакомб переходя от человека к человеку, и отражаясь от неровных поверхностей подземелья, давили на мозг острыми, но страхом парализованными, эмоциями.

Неизвестность - самое, пожалуй, неприятное обстоятельство ожидания, какое только может испытывать человек. Даже в более привычных для людей земных условиях. Что же говорить о данной ситуации?!

Однако молодые и крепкие мужчины экспедиции, ещё готовые мужественно идти на встречу неизвестности, решили принять приглашение загадочной двери.

Они навалились на толстое из сплошной доски дверное полотно, чтобы открыть дверь полностью.

Дверь, сопротивляясь и со скрипом, открыла продолжение тоннеля, впуская людей в тёмное пространство подземной неизвестности.

И они вошли.

Вошли, робея и оглядываясь, светя налево, направо и вверх своими не очень яркими фонарями, определённо не зная, куда они попали и что их ждёт впереди.

Когда свет фонарей осветили первые несколько метров темноты, исследователи увидели, что дверь скрывала от них, и, видимо, от других нежданных гостей подземелья, естественную пещеру.

Беглый, но заинтересованный осмотр первых объёмов пещеры показал следующее.

Это была, на первый взгляд, естественная, давно образовавшаяся подземная полость с множеством ходов и ниш неизвестного происхождения у подошвы горы.

Иначе говоря, это была горная пещера с непонятной пока системой проходов и залов, которые охватывали пространство, как в горной породе, так и в земле.

Сразу за таинственной «входной» дверью был небольшой зал, который имел несколько коридорных продолжений.

Каждое продолжение отличалось от другого, и было достойно отдельного описания.

Сам же зал неожиданно преподнёс сюрприз своей планировкой и необычным «интерьером».

Он представлял собой что-то вроде входного вестибюля или парадной рекреации в жилой естественной пещере, в которой была стоянка древних людей, живших здесь, но давно отсюда ушедших.

Специалисты подземной экспедиции сразу определили это своим опытным взглядом и предположили, что кто-то хотел, чтобы об этой пещере не узнали другие люди, и отгородили этот подземный мир дверью.

Возможно, не только из-за её древности и необычных интерьеров. Ведь она могла хранить и другие тайны, в том числе современных людей.

Однако было достаточно и того, что стены этого зала были отмечены наскальными художественными проявлениями древних людей в форме петроглифов в виде изображений животных, каких-то непонятных знаков и изображениями толи богов, толи древних космонавтов, которых люди, возможно, видели или представляли по преданиям предков.

Возможно, древние художники в душевном, религиозном или ещё каком-то экстазе изобразили свой душевный или воображаемый мир с нечётко оформленным умозрительно мнением о нём.

Глядя на художественное оформление этого зала пещеры, абстрактно-пространственное воображение наблюдателя невольно создавало мысль об истоках возникновения современных обоев и других архитектурных приёмов оформления жилых и иного назначения помещений человеческих зданий современности.

Остальные залы и коридоры экспедиция исследовала быстро и несколько хаотично. Молодые члены экспедиции вносили элемент торопливости и неорганизованности.

Возможно, для их душевного равновесия в исследовании пещеры принял участие и священник Иоанн. Он и сам хотел этого.

Собственно говоря, он подключился к исследованиям ещё после изучения первых ста метров «декабрёвского тоннеля», когда были обнаружены гробы и кости под землёй церковного подворья.

Отец Иоанн чувствовал, а в некоторых эпизодах исследования даже знал по рассказам Константина Ивановича Головина (своего родного деда) и его историческим дневниковым записям, что где-то рядом должны находиться древние иконы из декабрёвского храма, в том числе, икона, написанная учеником или самим евангелистом Лукой, являющаяся храмовой для «декабрёвской» церкви.

Что было очень важно для полноценного восстановления храма в селе «Декабрёвка».

При этом могла сохраниться и церковная утварь, сохранённая верующими в тридцатые богоборческие годы советской власти в России.

Более того, по воспоминаниям жены одного ссыльного, которая пошла следом за мужем в далёкую Сибирь после разгрома Черниговского восстания 1826 года, где-то могут сохраниться части дверей из Софийского храма в Трапезунде.

Сохранились даже бумажные копии металлических чеканок с филёнок этой двери. Их видел отец Иоанн, но они остались в Австралии.

Храм Святой Софии в Трапезунде был символом Трапезундской империи, как София Константинопольская для Византийской империи, разграбленной и разделённой европейскими захватчиками.

Трапезундская империя была прямой наследницей Византии, и последним форпостом православия на Ближнем Востоке.

Православные правители Трапезундской империи с надеждой смотрели на набирающее силу Московское Государство, крестившееся уже в православие. И по возможности поддерживали с ним связи, укрепляя их священными подарками и православными реликвиями.

Молодой священник Иоанн уже знакомый с историей развития православия давно мечтал найти церковные реликвии, о которых слышал с самого детства, и история о которых повлияла на главный жизненный выбор маленького мальчика Кости Кузнецова - стать христианским священником и найти утраченную храмовую икону «декабрёвской» церкви, написанную самим апостолом Лукой или его учеником.

И, конечно, найти освящённые молитвами и веками древние двери храма Святой Софии, сохранённые православными верующими после захвата турками Трапезунда и покорения самой Трапезундской империи, о которой уже мало кто знает.

И когда Костя Кузнецов уже ставший православным священником, рукоположенный в настоятели церкви в «Декабрёвке», а сегодня прошедший через странный тоннель с древними захоронениями, оказался в подземной пещере, почувствовал, что он близок к заветной цели.

«Декабрёвская пещера» была очень древней. Это было видно по первому же её залу.

Она обещала своими коридорами, низенькими тёмными ходами, лазами, вертикальными с гладкими как бы отполированными поверхностями колодцами, расщелинами, пустотами, нишами, переходящими в подземные тоннели присутствие не только древних тайн, но и их открытие и обретение того, ради чего отец Иоанн оказался под землёй древнего Горного Алтая.

Когда отец Иоанн останавливался, чтобы оглядеться и немного передохнуть, он наслаждался тихой умиротворённой аурой пещеры, которая, храня природные и людские загадки, создавала в душе священника необычное чувство единения двух миров – подземного и земного.

Возможно это то, через что должен пройти каждый человек, чтобы обрести душевное земное равновесие, а уже потом и в своё время вечный покой и вечную благость.

Однако ещё предстояло много сделать на земле, ради чего и было предпринята экспедиция под землю.

Так или иначе, - думал молодой священник, - такие мысли должны посещать, видимо, каждого живущего на земле человека, чтобы осознать свою сущность, своё место в системе многовариантного божественного мироздания.

И, чтобы оценить великое явление – человеческую жизнь, краткую и по-сути временную, но прекрасную своими возможностями, как вошедшими в жизнь конкретного человека, так и ещё не ставшими действительностью.

И стремлением к реализации возможностей через многие проявления, на которые способен только человек.

И потом, - размышлял Иоанн, - когда находишься под землёй в условиях совершенно других, чем не земле, ощущая дыхание вечности, незащищённости от возможных проявлений неизвестности, то жизнь и её ценность воспринимаются острее, многограннее и важнее.

Однако благостно-философское настроение священника было нарушено резким глухим хлопком в замкнутом пространстве пещеры, перешедшим почти сразу в отчётливые звуки хлопающих крыльев.

Видимо, летучих мышей, которые прятались в неровных складках сводов пещеры, и неприятный их писк, дополняющий жутковатую темноту, разбавленную тусклым светом фонаря священника и какого-то другого члена подземной экспедиции изучающего своды соседнего прохода.

Все эти неприятные звуки исходили из соседнего коридора пещеры, который, как увидел через пару шагов отец Иоанн, переходил неожиданно в вертикальную шахту, заставляя остановиться и дополнительно осмотреть это место пещеры, где оказался философски любопытный священнослужитель.

Вертикальная шахта начиналась на стене в метрах двух от пола, извилисто уходя в тёмное пространство потолочного свода пещеры.

Из шахты тянуло свежим воздухом, подсказывая, что где-то рядом, кроме «входной» загадочной двери, мог быть выход наружу.

Однако шахта была узкой и с гладкими внутренними поверхностями, не допускающими лёгкого исследования.

Хотя где-то в верхней её части могло быть всё иначе.

Но узнать это было невозможно, ввиду её практической недосягаемости для неподготовленного исследователя пещеры.

На шум потревоженной стаи летучих мышей начали собираться усталые члены подземной экспедиции, которые до этого широко и не осмотрительно разбрелись по коридорам, нишам и залам этой странной пещеры.

Пещера как-то незаметно втянула в себя людей, заинтересовав их своим видом, звуками и необыкновенной душевной аурой обаятельно домашних рисунков, выцарапанных на стенах крестиков, винограда, рыбы и лодочек.

Пещера, показавшаяся в начале небольшой, многообещающей и приветливо уютной подземной полостью, в действительности при более подробном осмотре оказалась пугающе огромной с многочисленными тоннельными лабиринтами, отвесными и глубокими скальными провалами.

А те, кто пошёл по правому коридору от первого вестибюльного зала, что был в начале пещеры, вышел в огромный зал с озером.

Однако к озеру нельзя было пройти, не заметив интересную нишу. Эта ниша была обустроена как христианский подземный храм или просто алтарь.

Оформление этого храма было крайне скромным.

У стены, в которую упирается входящий человек, в скале был вырублен столик, над которым красовался крест, выцарапанный чем-то твёрдым и окрашенный какой-то естественной краской.

По бокам креста были видны царапины с краской отдалённо напоминающие импровизированные православные иконы. Рядом были ещё крестики, но поменьше главного.

Это всё, что удалось рассмотреть отцу Иоанну.

Усталость и желание большинства членов экспедиции быстрее вернуться к свету витали в ауре пещеры.

Руководитель экспедиции, понимая настроение своих товарищей и элементы возникшей неуправляемости, принял решение возвращаться на поверхность, чтобы отдохнуть, переоснастить коллег и пополнить свой отряд дополнительными специалистами, особенно спелеологами.

Первый осмотр пещеры, который ещё нельзя было назвать исследованием, показал, что исследование может продлиться не один месяц, а, возможно, и не один год.

Тем временем, жители деревни с нетерпением ждали возвращения экспедиции. У «декабрёвцев» было много вопросов про Беловодье, о возможных подземных жителях, о спрятанных где-то сокровищах и многом другом.

Однако, переполненные эмоциями, но уставшие члены экспедиции, не охотно делились впечатлениями.

Каждый человек, посетивший странную пещеру у «Декабрёвки» вынес свои индивидуальные впечатления и сделал свои выводы.

Среди жителей деревни активно интересующихся результатами работы и впечатлениями учёных-исследователей был друг юности родного отца священника Иоанна – Борис Топорков, который задумчиво слушал скупые рассказы подземных исследователей.

Священник Иоанн хотел поговорить с Топорковым, но успел лишь показать найденную в пещере старинную «причастную» серебряную ложечку, небольшую золотую часть какого-то украшения и обмолвиться двумя-тремя словами.

Топорков, посочувствовав усталости отца Иоанна, быстро ушёл домой.

О нём спрашивал на следующий день молодой священник, но в тот день Топоркова в деревне никто не видел.

А через день и дальше больше, священнику будет уже не до Топоркова.

«Декабрёвская пещера» в следующие дни исследования преподнесёт неожиданный «сюрприз», который взбудоражит не только жителей деревни, но и опытных археологов и исследователей тайн Беловодья. 

Продолжение следует

Оцените эту запись блога:
Николай Гумилев – главный денди Серебряного века
Загадки трапезундской двери. (Продолжение третье)

Читайте также: