Интерьеры, не укротившие Екатерину I

Интерьеры, не укротившие Екатерину I

Перед ней открылись все двери, и она вошла. Интерьеры встретили её спокойно, наблюдая за иностранкой с интересом, неторопливо ожидая проявления чувств, эмоций и истинной сущности служанки-царицы.

Она быстро освоилась в царских помещениях, давно желая этого.

Но не испытывая при этом ни любви, ни страха, ни ощущая какой-либо святости перед монаршими залами и опочивальнями.

Также быстро новая царица ощутила интерьерное влияние. Не ощутить этого было просто нельзя. Ни во дворце Меньшикова, ни в Летнем или Зимнем дворце царя Петра I.

Но царица-служанка гордо решила, что тон в отношениях с царскими хоромами, как и с их законными обитателями, будет задавать именно она и никто другой. А иначе и жить не стоит.

Однако всё только начиналось, и интерьеры пока собирали свою психолого-архитектурную энергию влияния в один кулак, чтобы послать заслуженный ответ царице-простолюдинке в случае необходимости.

Интерьерные влияния на человека, находящегося в ауре какого-либо помещения общеизвестны, хотя и не всегда заметны. И энергия этих влияний имеет разнонаправленный характер и различный эффект.

Интерьер интерьеру рознь, как и человек, человеку разница. Разница восприятия интерьерного эффекта прямо зависит от психического мироустройства человека и его связи с тонкими мирами земного бытия.

Взаимосвязи интерьерного существования, психики и жизненных целей человека прямо, а иногда и опосредованно, влияют на судьбу человека.

А, если человек является женщиной, то все указанные взаимосвязи усиливаются кратно и проявляют активнее и сильнее взаимную зависимость, могущую проявляться через дружбу или через процесс борьбы, в которой победитель не всегда определяется явно.

Ярким примером такой борьбы и интерьерных влияний может служить жизнь Марты Скавронской – служанки и портомои, ставшей царицей российской - Екатериной I, неожиданно появившейся на царском олимпе и быстро ушедшей с него в мир иной вслед за объектом своего влияния (Петром I).

Она, вступая в противоречие со здравым смыслом и своими глубинными желаниями, сопротивлялась положительному влиянию царских интерьеров, пытавшихся из служанки сделать госпожу.

Желая с раннего детства быть госпожой, она оставалась в душе и поступках служанкой, сохранив до конца жизни стремление к женско-кошачей свободе, которая погубила не одну женскую жизнь.

Оставшись формально не укрощённой интерьерными влияниями петровских царских хором, как и многими другими интерьерами, которые встречались за её сорокатрёхлетнюю жизнь, она укротилась лишь судьбой, определявшей всю её, завидную для некоторых, жизнь.

Жизни этой не простой, но терпеливой и целеустремлённой, женщины уделялось исследователями не очень много внимания, в том числе психологами. А зря.

Почему зря?

Зря, по двум причинам.

Первая причина заключается в следующем.

Екатерина I, она же Марта Скавронская, став женой русского царя Петра I, изменила по факту национальную структуру династии дома Романовых с русской основы на капитальный немецкий элемент, который при непосредственном участии Петра I и Ивана V прослеживается до последнего официального представителя российского престола – Николая II.

Участие Петра I и его брата Ивана V заключалось в их стремлении через своих детей породниться с королевскими домами Европы. И это, к сожалению их потомков, им очень даже удалось.

Иначе говоря, Марта Самуиловна Скавронская, став российской императрицей Екатериной I, и родившая Петру I наследников царского престола, стала первой не русской царицей, которая заложила основательный иностранный камень в фундамент российской династии Романовых.

Её дочери - Анна Петровна и Елизавета Петровна (императрица Елизавета I) серьёзно и на долго переменили русский род Романовых на род немецкий, правивший Россией чуть больше 300 лет (1613 – 1917).

Хотя на половину русский Пётр II (отец – Алексей Петрович сын Петра I, мать – немецкая принцесса София Шарлота) и формально русская Анна Иоанновна (отец – царь Иван V, мать – царица Прасковья Фёдоровна Салтыкова) и внесли небольшую русскую долю в генетику династических особ, но всё же не смогли переломить общую основополагающую немецкую линию в роде российских императоров.

С Петра I и его жены Екатерины I пошло перерождение русской царской династии в немецкую, формально подчёркивавшую, однако, своими представителями свою русскость и преданность идеалам Российского государства.

Не остались в этом стремлении в стороне и дети Ивана V. В частности его дочь Екатерина Ивановна Романова, отданная замуж за немецкого герцога, стала бабушкой российского императора Ивана VI, который уже был чистым немцем.

Но волею судеб и стараниями Елизаветы Петровны ему и его матери Анне Леопольдовне не удалось долго управлять Российским Государством.

Спустя 400 лет со дня венчания на царство русского Михаила Фёдоровича Романова многое изменилось в Российском государстве, в том числе в оценке роли царских особ в судьбе российского государства, их политики и личной преданности российской стране и её народу.

Вторая причина необходимого внимания к исследованию жизни и личности Екатерины I, являются причины её мощного не изученного в полной мере влияния на Петра I, что остаётся в тени исторических и психологических исследований. А зря.

Почему?

А вот почему.

К ногам служанки и портомои небольшого ума, и просто сексуально легкомысленной женщины было брошено всё, о чём могла мечтать женщина в её положении, и даже больше – то, о чём, и не могли мечтать в её положении – все богатства русского царства, трон и любовь императора, сильного физически, сильного властным влиянием.

Однако странная Марта-Екатерина так и не смогла переступить через своё природное женско-кошачье естество, чтобы быть благодарной судьбе и царю за его стремление сделать её счастливой. А любимой она была.

За любовь нельзя благодарить, но стремиться к рождению в своей душе ответного чувства к любящему человеку благоразумная женщина должна.

Поддаваться целиком и всемерно дурманящей разум свободе чувств может только женщина с кошачьим видом на мир и дом, в котором она живёт.

В конце концов, женщина-кошка не всегда завершает свою жизнь в отведённые природой сроки, а нередко и раньше.

Лишь только везением или чьей-то сторонней помощью можно объяснить то, что Екатерина I завершила свою жизнь не преждевременно.

Хотя односложно это утверждать, наверное, будет тоже не совсем верно. Уход в мир иной в сорок три года и почти сразу после смерти своего обманутого мужа создаёт вопрос, ответ на который ещё следует найти.

Проживи Пётр I немного больше, то, возможно, жизнь его жены сложилась бы иначе. Перед его кончиной всё шло к тому, что неугомонная Марта-Екатерина могла жизнь завершить и раньше, чем это фактически случилось.

По крайней мере, после казни Вилли Монс, Пётр I бросил в её сторону: «Ты следующая!»

Её отношения с офицером по имени Вилли Монс и удивляют, с одной стороны, и подтверждают с другой, что спину горбатому может исправить только могила.

Влияние царских интерьеров оказалось намного слабее, чем влияние генетического и воспитательского факторов.

Не помогла в этом и, возможная, благоразумная женская осторожность.

Похоже, не пришло время глубинного эффекта интерьерного влияния, который ещё, видимо, формировался до необходимого критического уровня.

Но всему своё время.

Ощущая всё же какое-то влияние интерьеров, она, как женщина-кошка пыталась преодолеть их влияние, и более того, она решила своей волей влиять на процессы в доме, оценивая хозяина в доме, как часть дома, как элемент интерьера этого дома.

И, думая, возможно, при этом, что она птицу-счастье держит за хвост и ей всё подвластно.

Не зная, конечно, о том, что птица-счастье намного свободнее женщины-кошки, и забывая, что без этого хозяина она вообще не появилась бы в этом доме.

Случайных кошек не всегда оставляют в доме, как бы им этого не хотелось. Есть границы и для кошачьего влияния.

Но она осталась!

Давайте пристальнее посмотрим на жизнь этой женщины. Чего она хотела, на что рассчитывала, переступая пороги дверей царских дворцов?

Для начала о первых в её жизни интерьерах и о ней в их ауре.

И здесь невозможно обойти стороной вопрос происхождения нашей героини, которое фактом рождения определяет виды и характер интерьеров окружающих её. А они через обратные связи влияют своей аурой на живущую в них героиню.

Вопросы о происхождении Марты-Екатерины, воспитания, образования и первых годах её жизни очень важны для историко-психологического портрета российской царицы и просто женщины, волею судеб оказавшейся на жизненном олимпе.

А также понимания и оценки причин, сформировавших характер спутницы русского царя Петра I, понимания причин и источников влияния этой женщины на него.

Связь этих двух людей очень и очень странная, поэтому вопрос влияния Марты - Екатерины на Петра I очень важный, но и очень не простой.

Исторические хроники, к сожалению, оставляют нас без определённого ответа на вопрос о происхождении Марты-Екатерины.

Нельзя также достаточно точно назвать ни её национальность, ни её место рождения.

Определить указанные данные биографии и характеристики личности этой женщины предпринимались при жизни Петра I и после его смерти, но обнаружить что-либо определённое не удалось.

Однако с некоторой долей вероятности в верности искомых данных, можно утверждать следующее.

Марта-Екатерина была простолюдинкой из семьи прибалтийского крестьянина Самуила Скавронского. Его деревня находилась на территории Лифляндии, входившей в состав Швеции.

Домишки крестьян Остзейского края в начале ХVII века были по-нищенски плохи, а их обитатели крайне бедны.

Отчего видимо охотно тянулись к колдовству и чёрной магии, надеясь найти в иллюзиях лучшую долю и просто надежду на светлое будущее.

Национальность Марты под большим вопросом. То ли она была шведкой, толи латышкой, толи эстонкой. А, может быть, и еврейкой.

Нации, проживавшие в Остзейском крае в те времена, ещё не сформировались окончательно.

Вопросительные же предположения носят условный характер.

Родители Марты умерли от чумы, когда ей было 3 года. Её приютила тётка Веселовская из Крейцбурга.

Марта, ставшая Екатериной уже не помнила родительского дома, но не лучше был дом у тётки Анны-Марии Веселовской, где она благодаря этим добрым людям жила до 12 лет.

В 12 лет Марту взял в услужение лютеранский пастор Эрнст Глюк из Мариенбурга (нынешняя Латвия).

В доме пастора она помогала по хозяйству, смотрела за детьми, стирала и участвовала в приготовлении пищи. Грамоте не обучалась.

Марта оказалась бесплатным приложением к дому пастора, как случайно зашедшая независимая кошка.

На неё никто не обращал особого внимания, даже когда Марта стала уже взрослой девушкой.

Её внешность не привлекала взгляды ни домочадцев, ни гостей, часто бывавших у лютеранского пастора.

Однако после одного случайного, но обстоятельного, разговора со старушкой, зашедшей к пастору, Марта неожиданно преобразилась.

Она стала избегать посещения церквей и монастырей, но

заметна стала веселей, услужливей и терпеливей.

Энергичней прежнего она выполняла работу по дому, приветливо относясь и к домочадцам и гостям. Изменилось и отношение к ней, явно в лучшую сторону.

Нередко с молчаливого согласия пастора, гости его дома пользовались её беззащитной женской безотказностью. Однажды Марта родила, но ребёнок умер при родах.

После чего Марта продолжала быть полезной в приютившем её доме, что, похоже, её вполне устраивало.

Однако это не стало нравиться вечно занятому богословскими проблемами пастору.

И он вознамерился отдать Марту замуж за шведского драгунского трубача Иоганна Крузе.

Но шведский трубач, став её мужем, исчез сразу же после взятия Мариенбурга русскими войсками.

Он объявится позже, когда его Марта станет русской царицей Екатериной I, за что Крузе, напомнивший о себе, поплатится многолетней сибирской ссылкой, где и закончит свою жизнь в 1721 году.

После взятия Мариенбурга в 1702 году русскими войсками, Марта Скавронская попала в плен и стала наложницей русского солдата.

Однако вскоре он продал её своему унтер-офицеру. Марта стирала солдатам порты и помогала забыть тяготы солдатской жизни на войне.

В обозе её заметил фельдмаршал Шереметев, которому унтер-офицер был вынужден «подарить» Марту.

Позже Шереметев будет вынужден её уступить князю Меньшикову, а тот безропотно Петру I.

Её популярность у мужчин невероятно возросла, достигнув к 1703году апогея.

Она купалась в ауре мужского внимания, оставаясь, однако по-прежнему не дотягивающей до определения красивой женщины.

В 1704 году Марта родила Петру I первого ребёнка – Петра, а через год Павла.

Но для Марты это ничего не меняло. Она оставалась жить в доме Александра Меньшикова.

Вместе с ней, в составе как бы общего с Петром I гареме, жили Варвара и Дарья Арсеньевы, а также Анисья Толстая.

У царя были и другие наложницы, о которых Марта, конечно, знала, но женско-кошачья осторожность и редкое житейское благоразумие не позволяли ей упрекать отца своих сыновей.

Более того, Марта часто оправдывала своих фактических соперниц перед Петром I за их не всегда приветливое к нему отношение.

Компенсируя неровности их настроения своим приветливым весельем, искренней безотказной непринуждённостью и безропотностью, готовой всегда его внимательно выслушать, посочувствовать и успокоить, когда нервы царя выходили из берегов.

Марта день ото дня становилась нужной и даже необходимой энергичному и вечно занятому Петру, нуждающемуся в крепком бытовом тыле.

Который был ему необходим вдвойне, поскольку его многолетняя любовь из Немецкой слободы Анна Монс запросилась через Меньшикова отпустить её для замужества на прусском посланнике Кайзерлинге.

Своим поступком Анна показала, что на искреннюю любовь Петра она ответила подтверждением слухов о том, что она тайно испытывала к Петру чувство отвращения. А в её сексуальной якобы благосклонности и безотказности не было ни толики нежности и любви к Петру.

Пётр I пришёл в ярость и вместе с Меньшиковым они сильно поколотили Кайзерлинга и вышвырнули из дома за его просьбу отдать ему в жёны Анну Монс. При этом Пётр I объяснил, что растил Анну для себя, а не на экспорт.

Как и следовало ожидать, разразился большой дипломатический скандал. Пётр I с Меньшиковым перевели стрелки на своих гвардейцев, приговорив их к каторге. Однако скандал прекратился просьбой прусского короля о помиловании «виновных» гвардейцев.

Анну Монс Пётр I определил под домашний арест, а сам обратил более пристальные взоры на Марту Скавронскую, которая стала ближе и надёжнее всех других. По крайней мере, ему так казалось.

Также казалось Петру, что он сильно полюбил Марту. Хотя современники отмечали, что это больше походило не на любовь, а на наваждение. Иначе говоря, любовную зависимость, вызванную или колдовскими кореньями, как роптал простой народ, или иными чарами, окутавшими не совсем и не всегда уравновешенного русского царя, как говорили люди, на глазах которых развивались все эти весьма странные события.

Через два года домашнего ареста в 1706 году Анне Монс разрешили посещать лютеранскую церковь. В том же году она была обвинена в ворожбе, направленной на возвращение к ней государя.

При косвенном участии тогда ещё Марты Скавронской было арестовано тридцать человек, якобы помогавших Анне Монс в ворожбе. Её имущество было конфисковано в казну.

Но она всё же выходит замуж за Кайзерлинга. Однако через полгода он неожиданно умирает. Анна остаётся в России и живёт с пленным шведским капитаном Карлом Иоганном фон Миллером.

Через восемь лет умирает и Анна не ставшая счастливой и не сделавшая счастливым Петра I.

Через одиннадцать лет младший брат Анны Монс Вилли Монс станет любовником жены Петра I – императрицы Екатерины I.

Марта-Екатерина впервые в своей жизни полюбит без кореньев и наведённых чар, но это в итоге погубит её.

А также окончательно разрушит веру Петра I в любовь и верных женщин-спутниц, сделав его несчастным до смерти.

Через четыре месяца после обнаружения измены, император Пётр I скончается, оставив трон свободным.

Женщина-кошка в Екатерине одержала вверх над женщиной-соратницей, приложив, вероятно, свои руки и к смерти мужа, боясь скорого отмщения.

Применив, возможно, привычные для неё к тому времени способы ворожбы или нужные коренья.

А могло ли быть иначе? Разве женщина-кошка может принадлежать какому-то одному мужчине?

Женщина вообще первооснова всего чувственно-сущего, начало всех начал и всему основа. Она никогда не подчинится мужчине.

Она может искусно создавать вид, что подчиняется и усыпить бдительность не внимательного или любящего мужчины, если, конечно, ей создадут нужные условия для существования.

Главным же условием является свобода. Свобода поведения, свобода управления (людьми, финансами, домом), свобода деторождения и охрана её детей.

Дети очень важные участники жизни женщины. Однако нередки и исключения.

Тем более, если это женщина-кошка. Она будет вкусно кушать, ласкаться и играть с хозяином самых богатых апартаментов с царскими интерьерами.

Но, если женщине-кошке не давать свободы, то она будет царапаться и гадить в самых прекрасных дворцах. Для неё эти дворцы не её дом.

Её дом только свобода, в котором существует очень тонкая грань между миром людей и миром тонких параллельных энергетических ощущений, которые могут направить женщину-кошку на помощь человеку или на его погибель.

Женщина – удивительное создание, возможно, и не земное. И едва ли на Земле найдётся более таинственное и противоречивое существо, чем женщина, особенно, если это женщина-кошка.

Ни интерьеры царских хором в стиле русского узорочья, ни деревенские интерьеры в стиле строгого прибалтийского рационализма, ни интерьеры в стиле европейского барокко не смогли положительно повлиять на вторую жену русского царя – Марту-Екатерину.

Она терпела лишения, сопровождала мужа в походах и на церемониях, ласкалась, старалась быть полезной, лечила непредсказуемого, но беспредельно доверчивого государя, подчиняя своей воле.

Как впрочем, и всех попавших в круг её общения. И Крузе, и Шереметева и солдат, и Меньшикова и Петра I и многих других.

И калечила до смерти, если видела угрозу своей свободе и жизни.

Ведь женщина-кошка никогда не привязывается к людям, хотя пушистый хвост и мягкие лапки могут внушить ошибочное впечатление о верности и преданности, которых у них не существует от природы.

Она не будет служить человеку верой и правдой. Она будет в лучшем случае сопутствовать человеку, как Екатерина Петру, жить рядом, но сохранять необходимую ей самостоятельность.

Она будет податливой и милой с теми, кто ей нужен и дорог и замкнутой с неинтересными людьми. Она будет подарком тому, кто её поймёт и оценит, и злейшим врагом, кто посягнёт на её свободу.

Мужчины, строившие отношения с Мартой-Екатериной в большинстве чувствовали себя счастливыми, если избегали командных ноток в общении, были нежными, терпеливыми и понятливыми.

Иначе она всегда была готова выпустить коготки, которые могут не просто поцарапать, но и смертельно ранить. Как, возможно, было в конфликте с Петром I по поводу её безобразной измены с Вилли Монс.

Эти обстоятельства нанесли смертельное ранение уже больному Петру, но победа Екатерины была пирровой.

Царские интерьеры и аура династических дворцов не простили царицу-служанку. Екатерина не замечала или делала вид, что не замечает интерьерного влияния, возможно, надеясь, что ей всё подвластно.

А ведь в глубине души, она испытывала чувство удовлетворённости, находясь с Петром I в его петербургском домике, называемым им «Первоначальным дворцом», который был построен одним из первых в этом новом городе.

Этот маленький замечательный домик своими простыми, но чистыми интерьерами напоминал иногда Марте-Екатерине её жизнь у родителей и тётки Веселовской. Жизнь бедную, некрасивую и голодную, а главное беспокойную.

В первом домике Петра I было тоже просто, но просто по-барски, чисто и сытно. И конечно приветливый хозяин не обходил её своим вниманием.

А из окна открывался прекрасный вид на водные просторы финского залива, дышащие свежестью окрестности нового города и бастионы Петропавловской крепости.

Это очень нравилось Екатерине, она была горда и довольна собой, но чувство беспокойства её по-прежнему не оставляло. Это сдерживало её желания и не давало покою.

В Летнем дворце Петра I интерьеры были не такие голландско-аскетичные, как в первом домике Петра. Здесь были по-царски шикарные хоромы, но в западноевропейском стиле, который любил её царь.

Особенно впечатляли два кабинета Петра, где она иногда бывала.

Интерьеры этих царских кабинетов были близки к тому, что Марта-Екатерина сдастся, сделается по-настоящему искренней и любящей женой, но вся предшествовавшая её жизнь с лишениями и унижениями сделала Екатерину равнодушной к тому, к чему она всегда стремилась.

И даже, когда она стала полноправной и единоличной царицей, она осталась глуха и нема к аурам царским хором.

Её это уже не привлекало. И она предалась свободе, которую ждала, искала и боготворила.

Но свобода предательски направила Екатерину-Марту на путь пьянства, глупого времяпровождения и любострастия, к которому приучали все её спутники, включая и Петра I.

Путь свободы оказался короток, а сама свобода оказалась не главным раде чего должен жить человек.

Екатерина поняла это слишком поздно. Также как и то, что если она и не поддалась влиянию новых богатых, дающих сытость интерьеров, то судьба всё же оказалась сильней всего и всех, в том числе и тех чар, что помогали Марте-Екатерине.

Однако, достигнув цели, она не стала счастливой и не сделала счастливыми своих детей и внуков, хотя они и вошли в исторические хроники Государства Российского.

Прожила она всего два с половиной года царицей после смерти мужа, и неожиданно умерла от странной болезни.

По одной из версий современников у Марты-Екатерины совершенно неожиданно в апреле 1727 обострилась хроническая болезнь суставов.

Опухоль стопы, на которую она не сразу обратила внимание, быстро прогрессировала, поднимаясь по икрам ног к бёдрам.

Захватив детородные органы, опухоль остановилась, а Екатерина I, оставаясь непокорённой царскими интерьерами женщиной-кошкой, отошла в мир иной совершенно неожиданно в цветущем молодом возрасте, но изрядно уставшей от постоянного стремления к свободе и от самой свободы.

На дворе был июль 1727 года. Небо, через голубой царский портал, неожиданно рассыпало белый холодный снег на удивление случайным прохожим и жителям дворцов, как бы подчёркивая, что не всё подвластно смертным людям на этом свете, даже, если они прибегают к запрещённым способам влияния.


Двери для невест Петра II (Пётр II Алексеевич Рома...
Двери и окна Петра I (Пётр I Алексеевич Романов)

Читайте также:

ЕЩЁ ПО ТЕМЕ